Где находится мещерский край который описал константин паустовский
Перейти к содержимому

Где находится мещерский край который описал константин паустовский

  • автор:

Мещерская сторона

Мещерская сторона

Мещерская сторона — рассказ Константина Паустовского, который многие знают еще со школьной скамьи. В нем повествователь знакомит читателя с краем, где он бывал не раз и полюбил его всей душой. Мещерский край лежит недалеко от столицы, между Владимиром и Рязанью, однако здесь рассказчика поначалу поразила тишина и скромность природы. Чем еще удивительна Мещерская сторона, узнайте вместе с ребятами из произведения Паустовского. Оно открывает для читателя красоту родной природы, ее щедрость и загадку.

Оцените, пожалуйста, это произведение. Помогите другим читателям найти лучшие сказки.

Сохранить Отмена

Поделиться:

Категории рассказа:

Рейтинг рассказа

Оценок: 1219

Похожие рассказы

Комментарии

Ульяна , 16 июня 2020 в 10:30

Мне понравился рассказ! Я думала это будет скучно! Но оказалось интересно! Рекомендую прочитать!

Ульяна , 16 июня 2020 в 10:32

Ещё раз пишу комент! Спасибо за вашу работу! Читаю все книги которые есть у вас на сайте!

Людмила , 26 октября 2021 в 10:21

Рада такому изобилию прекрасной литературы и такой доступной!

Елена , 15 августа 2023 в 23:00

Совсем недавно приехала из Мещеры. Признаюсь .нахожусь под впечатлением. Побывала в местах ,где жил К.Г. Паустовский. Теперь мне понятно,откуда появились такие прекрасные рассказы писателя.Особенно впечатлила повесть» Мещерская сторона».Энциклопедические знания писателем трав,растений,животных,рыб просто поражают. Написано все простым и очень доступным языком. Много раз бывала около старенькой больницы,где лечился К.Г.Паустовский.Она до сих пор работает. Здесь есть даже стационарное отделение. Любила гулять по тропе Паустовского.Лес смешанный ,почва песчаная.Но иногда попадала в царство корабельных сосен.В ветреную погоду и правда слышался гул и шум в вершинах. Однажды встретилась с пожилой женщиной .Она показала мне Владимирскую узкоколейку . Ее разобрали лет 15 назад Вобщем,Я очарована всем увиденным и услышанным. Сердце мое рвется ..опять хочу в эти места .. Сейчас сижу и перечитываю «Мещерскую сторону».

Популярные рассказы Константина Паустовского
  • Заячьи лапы
  • Теплый хлеб
  • Кот-ворюга
  • Барсучий нос
  • Дремучий медведь
  • Стальное колечко
  • Корзина с еловыми шишками
  • Все рассказы Константина Паустовского
Популярные сказки
Сказки по возрасту
  • Для малышей
  • Для детей 3 лет
  • Для детей 4 лет
  • Для детей 5 лет
  • Для детей 6 лет
  • Для детей 7 лет
  • Для детей 8 лет
Сказки по авторам
  • Александр Пушкин
  • Братья Гримм
  • Шарль Перро
  • Корней Чуковский
  • Владимир Сутеев
  • Ганс Христиан Андерсен
  • Самуил Маршак

Мещёра

Мещёра – это воспетый писателями и художниками кусок нетронутой русской природы – в 150 км к юго-востоку от Москвы (на территории Московской, Владимирской и Рязанской областей). Очароваться этой низменной, порой заболоченной, местностью заставляют густые сосновые леса и чистейшие реки. Здесь кажется порой, что жизнь мало изменилась со времен древнего фино-угорского племени мещёра, обитавшего здесь до XVI века и давшего название всему краю. Ну а созданный здесь в 1992 году национальный парк позволяет сегодня как сохранять первозданный облик Мещёры, так и путешествовать по ней туристам.

История

Первое упоминание о Мещёре датируются 98 г. н. э. Описание Мещёрской низменности дано в работе «Германия» римского историка Тацита. Мещёра также упоминается и в «Повести временных лет».

Мещера нашла отражение в легендах, сказках и былинах. По преданию, Мещёрские болота населяют лешие, русалки и водяные, а неподалеку в Муромском тракте бывал знаменитый Соловей-разбойник.

С давних времен природа Мещёрской низменности поражала воображение и вдохновляла многих русских художников. Здесь свои произведения писал И. Левитан, В. Васнецов. Мещёра многократно находила отражение и в литературе. Чистую нетронутую природу воспевал в своих произведениях великий русский поэт Сергей Есенин и прозаик Константин Паустовский, посвятивший Мещёре такие повести как «Мещёрская сторона», новеллу «Кордон 273» и др. Благодаря произведениям Паустовского, о природе Мещёрской низменности известно далеко за пределами России.

Состояние

Мещёрская низменность – это оставшаяся от ледника огромная чаша- впадина треугольной формы площадью 25 тыс. кв. км. с дремучей южной тайгой и торфяными озерами. К.Паустовский называл Мещёру лесным островом, остатком великого пояса хвойных лесов, который некогда тянулся от Полесья до Урала, «где отсиживалась от татарских набегов древняя Русь».

На территории Мещёрской низменности создано три особо охраняемых природных территории: национальный парк «Мещерский», Федеральный заказник «Муромский» и Федеральный заказник «Клязьминский».

Флора Мещёрской низменности представлена более 900 видами сложных сосудистых растений, 59 из которых являются особо редкими и находятся под государственной охраной. Также на территории представлено более 3047 представителей фауны, 19 видов из которых занесены в Красную книгу Российской Федерации.

Впечатления

Сегодня Национальный парк «Мещёра» предлагает гостям заповедника 14 специально оборудованных площадок для кемпинга. Также на территории парка располагаются несколько экскурсионных троп для пеших или велосипедных прогулок. Экологические тропы для непродолжительных маршрутов декорированы скульптурами обитающих в заповеднике животных или сказочных персонажей. Также в парке расположен уникальный музей под открытым небом, в котором представлены объекты деревянного зодчества образца XIX-XX вв.

Ну а курорт Солотча, славный своими здравницами, детскими лагерями и великолепным монастырским комплексом, считается «воротами в Мещёру» со стороны Рязани и федеральной трассы М5 «Урал».

Природный ландшафт Мещёры поражает воображение туристов в любое время года. А посещение уникальной биосферной зоны (со статусом резервата ЮНЕСКО) дает человеческому организму также оздоровительный эффект.

Мещёрская сторона

Рассказчик наслаждается природой и красотой родного края и делится интересными случаями из своих путешествий по Мещёре.

Повествование ведётся от первого лица.

Обыкновенная земля

«В Мещёрском крае нет никаких особенных красот и богатств, кроме лесов, лугов и прозрачного воздуха». Зимой и осенью скошенные луга усеяны стогами сена, в которых тепло даже в морозные и дождливые ночи. В сосновых лесах торжественно и тихо в безветренные дни, а в ветер они «шумят великим океанским гулом».

Край этот «лежит между Владимиром и Рязанью, недалеко от Москвы, и является одним из немногих уцелевших лесных островов… великого пояса хвойных лесов», где «отсиживалась от татарских набегов древняя Русь».

Первое знакомство

Рассказчик впервые попадает в Мещёрский край из Владимира на неспешном паровозе узкоколейки. На одной из станций в вагон влезает косматый дед и рассказывает, как в прошлом году «язва» Лёшка-комсомолец посылал его в город «до музею» с сообщением, что в местном озере живут «незнакомые птицы, громадного росту, полосатые, всего три», и птиц этих надо взять живьём в музей. Сейчас дед тоже возвращается из музея — в болоте нашли «древнюю кость» с огромными рогами. Рассказчик подтверждает, что в мещёрских болотах действительно нашли скелет доистори­ческого оленя. Эта история о необычных находках запоминается повествователю «особенно резко».

Старинная карта

По Мещёрскому краю рассказчик путешествует со старинной картой, нарисованной до 1870 года. Карта во многом неточна, и автору приходится её исправлять. Однако пользоваться ею намного надёжней, чем спрашивать дорогу у местных жителей. Туземцы всегда объясняют дорогу «с неистовым увлечением», но описанные ими приметы найти почти невозможно. Как-то рассказчику и самому довелось объяснять дорогу поэту Симонову, и он поймал себя на том, что делает это точно с такой же страстью.

Несколько слов о приметах

«Находить приметы или самим создавать их — очень увлекательное занятие». Настоящими считаются те, что предсказывают погоду, например, дым костра или вечерняя роса. Есть приметы и посложнее. Если небо кажется высоким, а горизонт приближается, погода будет ясной, а перестающая клевать рыба словно сообщает о близком и длительном ненастье.

Возвращение к карте

«Изучение незнакомого края всегда начинается с карты», и путешествовать по ней очень увлекательно. К югу от реки Оки простираются плодородные и обжитые Рязанские земли, а к северу, за полосой приокских лугов, начинаются сосновые леса и торфяные болота Мещёрского края. На западе карты обозначена цепь из восьми боровых озёр со странным свойством: чем меньше площадь озера, тем оно глубже.

Мшары

К востоку от озёр «лежат громадные Мещёрские болота — „мшары“», усеянные песчаными «островами», на которых ночуют лоси.

Как-то рассказчик с друзьями шёл мшарами к Поганому озеру, знаменитому огромными грибами-поганками. Местные бабы боялись ходить к нему. Путешественники с трудом добрались до острова, где и решили передохнуть. Гайдар пошёл искать Поганое озеро один. С трудом отыскав дорогу обратно, он рассказал, что залез на дерево и увидел Поганое озеро издали. Оно казалось таким страшным, что дальше Гайдар не пошёл.

На озеро друзья попали через год. Его берега оказались похожи на сплетённый из травы мат, плавающий на поверхности чёрной воды. При каждом шаге из-под ног поднимались высокие фонтанчики воды, которые и пугали местных баб. Рыбалка в том озере была хороша. Вернувшись невредимыми, друзья заслужили у баб репутацию «людей отпетых».

Лесные реки и каналы

Кроме болот, на карте Мещёрского края отмечены леса с загадочными «белыми пятнами» в глубине, реки Солотча и Пра, а также множество каналов. На берегу Солотчи, вода в которой красная, стоит одинокий постоялый двор. Берега При тоже мало заселены. В её верховьях работает ватная фабрика, из-за чего дно реки покрыто толстым слоем слежавшейся чёрной ваты.

Каналы в Мещёрском крае прорыты при Александре II генералом Жилинским, который хотел осушить болота. Осушенные земли оказались бедными, песчаными. Каналы заглохли и стали убежищем водоплавающих птиц и водяных крыс. Богатство Мещёрского края — «не в земле, а в лесах, в торфе и в заливных лугах».

Леса

Сосновые «Мещёрские леса величественны, как кафедральные соборы». Кроме боро́в, есть в Мещёре и еловые леса, смешанные с редкими пятнами широколиственных рощ и дубрав. Нет ничего лучше, чем пройти по такому лесу к заповедному озеру, переночевать у костра и встретить величественный рассвет.

Рассказчик живёт в палатке у озера по нескольку дней. Однажды на Чёрном озере на резиновую лодку, в которой он рыбачил с другом, напала громадная щука с бритвенно-острым плавником. Испугавшись, что щука повредит лодку, они поворачивают к берегу и видят волчицу с волчатами, убежище которых оказалось возле рыбацкого лагеря под кучей сухого хвороста. Волчица убежала, но лагерь пришлось переносить.

В Мещёре у всех озёр разная по цвету вода. Больше всего чёрных, но есть и фиолетовые, и желтоватые, и оловянного цвета, и синеватые.

Луга

Заливные луга между лесами и Окой похожи на море. Среди лугов тянется старое русло Оки, называемое Прорвой. «Это заглохшая, глубокая и неподвижная река с крутыми берегами» и глубокими омутами, окружённая травами в человеческий рост. Рассказчик живёт на Прорве каждую осень по многу суток. Проведя ночь в утеплённой сеном палатке, он рыбачит всё утро.

Небольшое отступление от темы

В селе Солотче обитало «великое племя рыболовов». Солотчане успешно ловили рыбу на обычную верёвку. Однажды в село из Москвы явился «высокий старик с длинными серебряными зубами». Он пытался рыбачить с английским спиннингом, но старику не везло. Один раз он выловил на Прорве огромную щуку. Вытащив рыбину на берег, старик в восхищении склонился над ней. Вдруг щука «примерилась… и со всего размаху ударила старика хвостом по щеке», а потом подскочила и ушла в воду. В тот же день незадачливый рыбак уехал в Москву.

Ещё о лугах

В лугах Мещёры очень много озёр со странными «говорящими» названиями. «На дне Хотца лежат чёрные морёные дубы». В Бобровском когда-то водились бобры. Промоина — глубочайшее озеро с исключительно капризной рыбой. Озеро Бык тянется на много километров, а в Канаве «водятся удивительные золотые лини». Старица окружена песчаными дюнами, а на берегах глубокой Музги собираются журавлиные стаи. В Селянском озере гнездятся сотни уток. Озеро Лангобардское рассказчик назвал в честь сторожа-«лангобарда» (древнегер­манское племя, в пер. — «длиннобородые»).

Старики

«В лугах — в землянках и шалашах — живут болтливые старики»: сторожа колхозных огородов, паромщики и корзинщики. Чаще всего он встречался с худым, тонконогим Степаном по прозвищу «Борода на жердях». Как-то рассказчик заночевал у него в шалаше. Степан долго говорил о том, как нелегко приходилось деревенским бабам «при царе», и сколько у них возможностей теперь, при советской власти. В качестве примера он вспомнил свою односельчанку Маньку Малавину, которая теперь поёт в московском театре.

Родина талантов

Солотча — село богатое. Первый год рассказчик жил у «кроткой старушки, старой девы и сельской портнихи Марьи Михайловны». В её чистой избе висела картина неизвестного итальянского художника, который оставил своё произведение в уплату за комнату отцу Марьи Михайловны. Он изучал в Солотче иконопись.

В Солотче почти каждая изба украшена картинами детей, внуков, племянников. Во многих домах выросли знаменитые художники. В доме по соседству с Марьей Михайловной живёт старуха — дочь одного из лучших русских гравёров, академика Пожалостина. На следующий год рассказчик «снял у них старую баньку в саду» и сам увидел прекрасные гравюры. Недалеко от Солотчи родился и поэт Есенин — рассказчику довелось покупать молоко у его родной тётки.

Живёт около Солотчи и Кузьма Зотов, бывший до революции бедняком. Теперь в избе Зотова — радио, книги, газеты, а его сыновья выбились в люди.

Мой дом

Дом рассказчика — маленькая банька — стоит в густом саду. Он огорожен частоколом, в котором застревают деревенские коты, сбежавшиеся на запах свежевы­ловленной рыбы. В доме рассказчик ночует редко. Для ночёвок ему обычно служит старая беседка в глубине сада. Особенно хорошо там в осенние ночи, когда прохладный ветер колышет огонёк свечи, и ночная бабочка садится на раскрытую страницу книги. Туманным утром рассказчик просыпается и отправляется на рыбалку. «Впереди — пустынный сентябрьский день» и «затерянность в… мире пахучей листвы, трав, осеннего увядания».

Бескорыстие

Можно написать о богатствах Мещёрского края, но рассказчик любит родные места не за обилие торфа или древесины, а за их тихую и немудрёную красоту. И если ему придётся защищать родную страну, то в глубине сердца он будет знать, что защищает «и этот клочок земли, научивший… видеть и понимать прекрасное… этот лесной задумчивый край, любовь к которому не забудется, как никогда не забывается первая любовь».

Пересказала Юлия Песковая. Нашли ошибку? Пожалуйста, отредактируйте этот пересказ в Народном Брифли.
�� 761 �� 192 �� 13

Что скажете о пересказе?

Что было непонятно? Нашли ошибку в тексте? Есть идеи, как лучше пересказать эту книгу? Пожалуйста, пишите. Сделаем пересказы более понятными, грамотными и интересными.

МЕЩЕРСКАЯ СТОРОНА

Константин Паустовский — писатель, который звал в дорогу. В детстве мы зачитывались его книгами и особенно этой, рассказывающей о неведомом крае, который звался Мещёрой. Он был где-то рядом, но путь туда был труден. Бездорожье. Болота. Хоть и маленькие, но труднопроходимые речки. А таинственная Мещёра была совсем рядом. Леса на юге нашей области — это и было началом заповедных мещерских лесов. Сегодня писатель Константин Паустовский подзабыт. И книжечку «Мещерская сторона» достать трудно, а между тем она рекомендована школьникам для внеклассного чтения. Под закат лета мы печатаем несколько рассказов о Мещёре. Пусть этот край отложится в детской памяти, а писатель позовёт вас в дальние странствия.

МЕЩЕРСКАЯ СТОРОНА

Константин ПАУСТОВСКИЙ

Обыкновенная земля

В Мещёрском крае нет никаких особенных красот и богатств, кроме лесов, лугов и прозрачного воздуха. Но всё же край этот обладает большой притягательной силой. Он очень скромен — так же, как картины Левитана. Но в нём, как и в этих картинах, заключена вся прелесть и всё незаметное на первый взгляд разнообразие русской природы. Что можно увидеть в Мещёрском крае? Цветущие или скошенные луга, сосновые боры, поёмные* и лесные озера, заросшие черной кугой**, стога, пахнущие сухим и тёплым сеном. Сено в стогах держит тепло всю зиму. Мне приходилось ночевать в стогах в октябре, когда трава на рассвете покрывается инеем, как солью. Я вырывал в сене глубокую нору, залезал в неё и всю ночь спал в стогу, будто в запертой комнате. А над лугами шел холодный дождь и ветер налетал косыми ударами. В Мещёрском крае можно увидеть сосновые боры, где так торжественно и тихо, что бубенчик — «болтун» заблудившейся коровы слышен далеко, почти за километр. Но такая тишина стоит в лесах только в безветренные дни. В ветер леса шумят великим океанским гулом и вершины сосен гнутся вслед за пролетающими облаками. В Мещёрском крае можно увидеть лесные озера с тёмной водой, обширные болота, покрытые ольхой и осиной, одинокие, обугленные от старости избы лесников, пески, можжевельник, вереск, косяки журавлей и знакомые нам под всеми широтами звезды. Что можно услышать в Мещёрском крае, кроме гула сосновых лесов? Крики перепелов и ястребов, свист иволги, суетливый стук дятлов, вой волков, шорох дождей в рыжей хвое, вечерний плач гармоники в деревушке, а по ночам — разноголосое пение петухов да колотушку деревенского сторожа. Но увидеть и услышать так мало можно только в первые дни. Потом с каждым днём этот край делается всё богаче, разнообразнее, милее сердцу. И, наконец, наступает время, когда каждая ива над заглохшей рекой кажется своей, очень знакомой, когда о ней можно рассказывать удивительные истории. Я нарушил обычай географов. Почти все географические книги начинаются одной и той же фразой: «Край этот лежит между такими-то градусами восточной долготы и северной широты и граничит на юге с такой-то областью, а на севере — с такой-то». Я не буду называть широт и долгот Мещёрского края. Достаточно сказать, что он лежит между Владимиром и Рязанью, недалеко от Москвы, и является одним из немногих уцелевших лесных островов, остатком «великого пояса хвойных лесов». Он тянулся некогда от Полесья до Урала. В него входили леса: Черниговские, Брянские, Калужские, Мещёрские, Мордовские и Керженские. В этих лесах отсиживалась от татарских набегов древняя Русь.

* Поёмные озера — озера, оставшиеся после половодья. ** Куга — болотный тростник.

Старинная карта

С большим трудом я достал карту Мещёрского края. На ней была пометка: «Карта составлена по старинным съёмкам, произведенным до 1870 года». Карту эту мне пришлось исправлять самому. Изменились русла рек. Там, где на карте были болота, кое-где уже шумел молодой сосновый лес; на месте иных озер оказались трясины. Но всё же пользоваться этой картой было надёжнее, чем заниматься расспросами местных жителей. С давних пор так уж повелось у нас на Руси, что никто столько не напутает, когда объясняет дорогу, как местный житель, особенно если он человек разговорчивый. — Ты, милый человек, — кричит местный житель — других не слухай! Они тебе такого наговорят, что ты жизни будешь не рад. Ты меня одного слухай, я эти места наскрозь знаю. Иди до околицы, увидишь по левой руке избу-пятистенку, возьми от той избы на правую руку по стёжке через пески, дойдешь до Прорвы и вали, милый, край Прорвы, вали, не сумлевайся, до самой до горелой ивы. От неё возьмешь чуть-чуть к лесу, мимо Музги, а за Музгой подавайся круто к холмищу, а за холмищем дорога известная — через мшары до самого озера. — А сколько километров? — А кто его знает? Может, десять, а может, и все двадцать. Тут километры, милый, немереные. Я пытался следовать этим советам, но всегда или горелых ив оказывалось несколько, или не было никакого приметного холмища, и я, махнув рукой на рассказы туземцев, полагался только на собственное чувство направления. Оно почти никогда меня не обманывало. Туземцы всегда объясняли дорогу со страстью, с неистовым увлечением. Меня это вначале забавляло, но как-то мне самому пришлось объяснять дорогу на озеро Сегден поэту Симонову и я поймал себя на том, что рассказывал ему о приметах этой запутанной дороги с такой же страстью, как и туземцы. Каждый раз, когда объясняешь дорогу, будто снова проходишь по ней, по всем этим привольным местам, по лесным просёлкам, усеянным цветами бессмертника, и снова испытываешь легкость на душе. Эта легкость всегда приходит к нам, когда путь далек и нет на сердце забот.

Леса

Мещера — остаток лесного океана. Мещёрские леса величественны, как кафедральные соборы. Даже старый профессор, ничуть не склонный к поэзии, написал в исследовании о Мещерском крае такие слова: «Здесь в могучих сосновых борах так светло, что на сотни шагов вглубь видно пролетающую птицу». По сухим сосновым борам идёшь, как по глубокому дорогому ковру, — на километры земля покрыта сухим, мягким мхом. В просветах между соснами косыми срезами лежит солнечный свет. Стаи птиц со свистом и лёгким шумом разлетаются в стороны. В ветер леса шумят. Гул проходит по вершинам сосен, как волны. Одинокий самолёт, плывущий на головокружительной высоте, кажется миноносцем, наблюдаемым со дна моря. Простым глазом видны мощные воздушные токи. Они подымаются от земли к небу. Облака тают, стоя на месте. Сухое дыхание лесов и запах можжевельника, должно быть, доносятся и до самолётов. Кроме сосновых лесов, мачтовых и корабельных, есть леса еловые, берёзовые и редкие пятна широколиственных лип, вязов и дубов. В дубовых перелесках нет дорог. Они непроезжи и опасны из-за муравьёв. В знойный день пройти через дубовую заросль почти невозможно: через минуту всё тело, от пяток до головы, покроют рыжие злые муравьи с сильными челюстями. В дубовых зарослях бродят безобидные медведи-муравьятники. Они расковыривают старые пни и слизывают муравьиные яйца. Леса в Мещёре разбойничьи, глухие. Нет большего отдыха и наслаждения, чем идти весь день по этим лесам, по незнакомым дорогам к какому-нибудь дальнему озеру. Путь в лесах — это километры тишины, безветрия. Это грибная прель, осторожное перепархивание птиц. Это липкие маслюки, облепленные хвоей, жёсткая трава, холодные белые грибы, земляника, лиловые колокольчики на полянах, дрожь осиновых листьев, торжественный свет и, наконец, лесные сумерки, когда из мхов тянет сыростью и в траве горят светляки. Закат тяжело пылает на кронах деревьев, золотит их старинной позолотой. Внизу, у подножия сосен, уже темно и глухо. Бесшумно летают и как будто заглядывают в лицо летучие мыши. Какой-то непонятный звон слышен в лесах, звучание вечера догоревшего дня. А вечером блеснёт наконец озеро, как чёрное, косо поставленное зеркало. Ночь уже стоит над ним и смотрит в его тёмную воду, — ночь, полная звёзд. На западе еще тлеет заря, в зарослях волчьих ягод кричит выпь, и на мшарах бормочут и возятся журавли, обеспокоенные дымом костра. Всю ночь огонь костра то разгорается, то гаснет. Листва берёз висит, не шелохнувшись. Роса стекает по белым стволам. И слышно, как где-то очень далеко — кажется, за краем земли — хрипло кричит старый петух в избе лесника. В необыкновенной, никогда не слыханной тишине зарождается рассвет. Небо на востоке зеленеет. Голубым хрусталём загорается на заре Венера. Это лучшее время суток. Ещё всё спит. Спит вода, спят кувшинки, спят, уткнувшись носами в коряги, рыбы, спят птицы, и только совы летают около костра медленно и бесшумно, как комья белого пуха. Котелок сердится и бормочет на огне. Мы почему-то говорим шёпотом — боимся спугнуть рассвет. С жестяным свистом проносятся тяжёлые утки. Туман начинает клубиться над водой. Мы наваливаем в костер горы сучьев и смотрим, как подымается огромное белое солнце — солнце бесконечного летнего дня. Так мы живем в палатке на лесных озерах по нескольку дней. Наши руки пахнут дымом и брусникой — этот запах не исчезает неделями. Мы спим по два часа в сутки и почти не знаем усталости. Должно быть, два-три часа сна в лесах стоят многих часов сна в духоте городских домов, в спёртом воздухе асфальтовых улиц. Однажды мы ночевали на Чёрном озере, в высоких зарослях, около большой кучи старого хвороста. Мы взяли с собой резиновую надувную лодку и на рассвете выехали на ней за край прибрежных кувшинок — ловить рыбу. На дне озера толстым слоем лежали истлевшие листья, и в воде плавали коряги. Внезапно у самого борта лодки вынырнула громадная горбатая спина чёрной рыбы с острым, как кухонный нож, спинным плавником. Рыба нырнула и прошла под резиновой лодкой. Лодка закачалась. Рыба вынырнула снова. Должно быть, это была гигантская щука. Она могла задеть резиновую лодку пером и распороть ее, как бритвой. Я ударил веслом по воде. Рыба в ответ со страшной силой хлестнула хвостом и снова прошла под самой лодкой. Мы бросили удить и начали грести к берегу, к своему биваку. Рыба всё время шла рядом с лодкой. Мы въехали в прибрежные заросли кувшинок и готовились пристать, но в это время с берега раздалось визгливое тявканье и дрожащий хватающий за сердце вой. Там, где мы спускали лодку, на берегу, на примятой траве стояла, поджав хвост, волчица с тремя волчатами и выла, подняв морду к небу. Она выла долго и скучно; волчата визжали и прятались за мать. Чёрная рыба снова прошла у самого борта и зацепила пером за весло.

(Окончание следует.)

#газета #землянижегородская #проза #литература #чтение #паустовский

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *